Focus on the beautiful things in life. (ukhudshanskiy) wrote,
Focus on the beautiful things in life.
ukhudshanskiy

Русский - значит трезвый. Рестораны ГБ: «Коктейль-холл» («Ёрш-изба»)

В 1937 году в ассортименте московского-ликероводочного завода (будущий «Кристалл») появились крепкие ликеры с экзотическими (чтобы не сказать «буржуазными») названиями - шартрез, бенедиктин, кюрасао. А также десертные ликеры - розовый, шоколадный, ванильный.
А где их употреблять? Вопрос решаемый: в конце 1930-х на улице Горького (ныне Тверская) открылось уникальное в своем роде питейное заведение. Здесь подавали коктейли, приготовленные по американским рецептам. Официально оно называлось «Коктейль-холл», а среди завсегдатаев чуть теплее и короче: «Ёрш-изба» (что отражало модную тогда борьбу с так называемым «космополитизмом»).

В архиве американского журнала «Life» есть фото из сороковых, на котором запечатлено помещение с винтовыми лестницами, могучими колоннами, лаковым паркетом, мощными люстрами и даже публикой, употребляющей коктейли.

Фотографу «Life» Маргарет Берк-Уайт удалось крупным планом снять усатого гражданина в круглых очках, который, игриво оттопырив мизинчик, отправлял в рот жидкость из граненой рюмки с яичным желтком внутри.

По одной из легенд, заведение появилось в войну на волне союзнической помощи США, когда вместе с грузовиками и тушенкой по ленд-лизу в СССР завезли и коктейли. Однако это не так — фото Берк-Уайт датировано 1941-м, а в советской прессе появлялись снимки холла и 1940 года.

Заглянувший сюда литератор Александр Гладков, по пьесе которого снят фильм «Гусарская баллада», записал в своем дневнике:

«Прейскурант «Коктейль-холла» читался как роман... Малиновая наливка в графине «Утка», охотничья водка в плоской бутылке, шартрез в испанской бутылке, ликер «Мараскин» в графине «Мороз», «Ковбой-коктейль», коктейль «Аромат полей», коктейль «В полет», «Аэроглинтвейн».

Популярны были в «Коке» коблеры (коктейли с фруктами), для которых даже изготовили спецтару — граненый стакан на ножке. Завсегдатаи заведения часто заказывали «Маяк», «Карнавал» и другие слоистые коктейли, наливающихся «по ножу». Такие смеси, особенно с ликерами, как вспоминают очевидцы, подавали лишь самым дорогим гостям.


Своеобразен и пестр был не только состав коктейлей, но и их потребителей. Завсегдатаями этого единственного в Москве заведения чаще всего были интеллигенты с небольшим заработком, люди искусства, в том числе и довольно известные, студенты (в день получения стипендий), а также спекулянты (так называемые бизнесмены), которые любили обмывать здесь успешные сделки.

Бывший фронтовик Владимир Кабо как раз в те годы поступил на истфак МГУ. Он вспоминает посещения «Коктейль-холла»:

«Если вы приходите сюда вдвоем, то можете быть уверенными в том, то третий за вашим столиком — почти всегда секретный сотрудник органов. Он охотно вступает с вами в беседу, и речь его скользит по самому краю какой-нибудь острой темы.
— Теперь, ребята, уже не тридцать седьмой год, — убежденно говорит он, — прошли эти времена, по простому подозрению теперь не сажают…».


Но таких «наивных говорунов» (выражение Юлиана Семенова из бессмертных «Семнадцати мгновений весны») после войны было мало. Никто не собирался добровольно лезть в чекистский капкан.

Не исключено, что именно «Коктейль-холл» стал прообразом «Мехико», «хитрого кабака Мюллера».

«Цыгайнакеллер» — «Цыганский подвал» — маленький кабак, куда было запрещено ходить военным и членам партии.
— А если мне надо там бывать по делам работы? — спросил Штирлиц.
— Все равно, — усмехнулся Мюллер, — если хотите назначать встречи своим людям в клоаках, лучше ходите в «Мехико».
Это был «хитрый» кабак Мюллера, в нем работала контрразведка. Штирлиц знал это от Шелленберга. Тот, конечно, не имел права говорить об этом: был издан специальный циркуляр, запрещавший посещать «Мехико-бар» членам партии и военным, поэтому наивные говоруны считали там себя в полнейшей безопасности, не предполагая, что каждый столик прослушивается гестапо».


В журналистских материалах Юлиана Семенова есть упоминание об «Эдеме», «особом баре» гестапо. В частности, в 1943 году Кальтенбруннер и Шелленберг встретились там с коллегой-«смежником» Канарисом накануне операции «Большой прыжок» в Тегеране (там должны были встретиться Сталин, Рузвельт и Черчилль).

Кстати, сам Семенов (тогда еще Юлик Ляндрес, сын репрессированного ответсека газеты «Известия») был весьма заметной фигурой среди завсегдатаев «Коктейль-холла». В те годы он учился в Институте востоковедения. Вот уж кто был подлинным плейбоем и стилягой! Иногда он успевал за один вечер посетить несколько «точек». Сначала его можно было встретить в «Шестиграннике» (танцплощадка), потом в «Коктейль-холле», а ночью в ресторане гостиницы «Москва».
У него был друг по имени (скорее, по кличке) Чарли. Юлик и Чарли сделали себе модную прическу, которую они назвали «буги-вуги октава». Водили с собой собаку, которую обрили и перекрасили в зеленый цвет. Короче – выпендривались, дай бог! И вот однажды попали на дансинг, который проходил в «Боярском зале» гостиницы «Москва». Оркестр заиграл миллеровскую «Чаттанугу», а Юлик с приятелем, сильно подпившие, стали кричать: «Мы в Америке! Нам хорошо, нам больше ничего не нужно!» Их тут же арестовали и, кажется, даже посадили. Вроде бы – мелочь, молодой кураж. Да просто глупость. Но ведь был самый разгар «холодной войны», делу придали политическую окраску...»
Но вернемся в «Коктейль-холл».

************

Лев Баусин, сотрудник внешней разведки КГБ, рассказывает:
«В промозглый январский вечер в «Коктейль-холл» вошли два молодых человека в небрежно завязанных галстуках. Не найдя свободных мест, они, спросив разрешения у одиноко сидящего мужчины, уселись за уютно приставленный к стене столик под лестницей, которая вела на второй этаж. Этими молодыми людьми были мой друг Андрей — художник и я — студент Института стали имени И.В. Сталина.
— Ну, с чего начнем? — спросил меня Андрей, который недавно удачно продал сделанную им копию с картины Шишкина «Сосны, освещенные солнцем» и жаждал отметить это событие в любимой нами «Ерш-избе».
«Как всегда с «Маяка», — ответил я.
«Маяк» — это коньяк и мятный ликер, разведенные яичным желтком. Цвета этой горючей смеси — красный, желтый, зеленый — напоминали скорее светофор, чем маяк. Чтобы правильно выпить коктейль из длинной и узкой рюмки, нужна была некоторая тренировка. Сначала надо было отпить коньяк, тепло от которого сразу разливалось по всему телу, затем, задержав желток во рту, смягчить резкость первого компонента сладким ликером и лишь потом раздавить языком желток. После этой «процедуры» организм оказывался готовым к другим коктейлям, дух — к воспарению, а язык — к оживленному собеседованию.
Сосед, наблюдая за нашими манипуляциями, не выказывал никакого желания к общению. Со своей стороны, Андрей и я тоже проявляли сдержанность, хотя обычно знакомство с соседями по столу происходило без особых церемоний.
— Ну, кого ты дальше собираешься копировать?
Андрей, вернувшись с шоколадками на тарелке и двумя бокалами десертного коктейля «Кларет-коблер», сказал, что Левитана.
— Трудно будет, — отреагировал я на самоуверенность Андрея. — Ведь Левитан в отличие от Шишкина не фотографичен. И ты это знаешь не хуже меня.
Мы выпили «Кларет-коблер». После «Маяка» он казался сладкой водичкой.
Сосед по столу, неумело проглотив пару «Маяков», продолжал хранить молчание. Мы перешли к «Кровавой Мэри». Сосед последовательно дублировал наши напитки и вдруг, глядя на меня тяжелым, но не пьяным взглядом, неожиданно заявил:
— А вот ты будешь разведчиком! Да! Это я тебе говорю!
И я и Андрей были весьма удивлены. Наступила пауза.
— А вы, простите, кто будете? — прервал наконец молчание Андрей.
— Я — Павлов! — переведя взгляд с одного из нас на другого, добавил: — Разведчик… Работал в Турции… Провалился… Познакомился с тюрьмами у них и у нас. Сейчас некоторые думают, что у меня все позади, а я уверен, что все впереди.
Тут он внезапно встал и оказался плотным человеком внушительного роста.
— Желаю всех благ, — сказал он, — особенно потенциальному разведчику.
И твердой походкой направился к выходу. Судя по счету, оставленному на столе, выпил он много, но держался хорошо. Кто он был в действительности — неизвестно. Был ли он тщеславным болтуном, любящим производить эффекты, шутником — кто знает? Но то, что он оказался провидцем моей судьбы — это факт, который стал реальным спустя несколько лет. Я действительно стал разведчиком, хотя путь в разведку был во многом случайным, извилистым и тернистым... (После окончания Военно-дипломатической академии Баусин стал работать в центральном аппарате Первого главного управления КГБ СССР, а затем был отправлен в командировку за рубеж – прим.).
…«Коктейль-холл» постепенно хирел. Желчные фельетонисты подвергли его критике, как гнездо «буржуазного разложения», а его молодых посетителей окрестили «плесенью». Спустя некоторое время «Ерш-изба» превратилась в ординарное молочное кафе. Его завсегдатаи — интеллигенты с небольшим заработком — рассосались по другим кафе-закусочным, многие студенты «вышли в люди», некоторые люди искусства удостоились высоких знаний. К сожалению, часть любителей коктейлей спилась. Горько вспоминать, но Андрей был среди них. А парень был талантливый...
Да, чтобы не забыть: лишь много лет спустя довелось мне узнать, что разведчики Павлов и Корнилов готовили операцию против фон Папена — посла нацистской Германии в Турции. Их постигла неудача. Но это так, к слову».

****

Интересно, что в столице советской Украины на углу улиц Короленко и Свердлова был свой «Коктейль-холл». Позже, в период борьбы с «космополитизмом», его закрыли, а в этом помещении открыли ресторан «Лейпциг», названный так в честь немецкого города-побратима Киева. В конце сороковых цены на коктейли были очень доступными. Самые простые из них, такие, как «Шампань-ваниль», «Дружеский» или «Полет», стоили вообще копейки, но были слабенькими, не для «настоящих мужчин» Поэтому завсегдатаи заказывали по 250 грамм «Шартреза», крепость которого была сравнима с водкой, сорок градусов, и ценой на нее. Пили «Шартрез» (вернее, сосали), как коктейль - через настоящую, а не пластмассовую соломинку, а «закусывали» коктейлем. За таким занятием, под звуки оркестра, было приятно провести вечер. Обходилось это удовольствие от 15 до 25 рублей, в зависимости от заказа. Стандартная цена бутылки водки тогда была 21 руб. 20 коп.

Чекист Георгий Санников с ностальгией вспоминает киевский «Коктейль-холл» начала 1950-х:

«Компания молодых чекистов любила заходить вечером в киевский коктейль-холл. И часто посещали это заведение после окончания работы. Заканчивалась работа после часа ночи или того позже. Встречались на углу у Золотоворотского сквера, внимательно просматривали улицу Владимирскую со стороны служебного здания и уже тогда, убедившись в полной безопасности не быть «засеченными», бегом пересекали перекресток и входили в «коктейль-холл». Официанты знали каждого из нас лично, а ресторанный оркестрик — труба, саксофон, виолончель и аккордеон, — находившийся в нише, как раз напротив входа, мгновенно по незаметному для постороннего взгляда указанию руководителя Мони прекращал даже заказанную музыку и проигрывал широко известную в те годы мелодию «Гольфстрим» из кинофильма «Подвиг разведчика». Еще бы! В зал входили разведчики!..»
https://dementiy2010.livejournal.com/129303.html
Subscribe
promo ukhudshanskiy june 26, 2017 10:15 11
Buy for 10 tokens
Оригинал взят у salery в post РФ-ная элита неконкурентоспособна (какое там «противостояние Западу»… если бы даже и хотела) в основном не потому, что воровата. Во власти категорически мало элементарно интеллигентных людей. Поэтому она не способна проводить эффективную…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments