?

Log in

No account? Create an account

Предыдущий пост | Следующий пост


Академик Иван Петрович Павлов (1849–1936).

CARTHAGO DELENDA EST

«Мы жили и живем под неослабевающим режимом террора и насилия. Я всего более вижу сходства нашей жизни с жизнью древних азиатских деспотий. А у нас это называется республиками.»


«Введён в Устав Академии [наук] параграф, что вся работа должна вестись на платформе учения Маркса и Энгельса – разве это не величайшее насилие над научной мыслью? Чем это отличает от средневековой инквизиции? […] Нам приказывают (!) в члены Высшего ученого учреждения избирать людей, которых мы по совести не можем признать за учёных. […] Прежняя интеллигенция частию истребляется, частию и развращается. […] Мы живём в обществе, где государство – всё, а человек – ничто, а такое общество не имеет будущего, несмотря ни на какие Волховстрои и Днепрогэсы».
Академик И.П. ПАВЛОВ.
Из выступления в 1-м Мединституте в Ленинграде. Декабрь 1929 г.


«В Совет народных комиссаров СССР.
Революция застала меня почти в 70 лет. А в меня засело как-то твердое убеждение, что срок дельной человеческой жизни именно 70 лет. И потому я смело и открыто критиковал революцию. Я говорил себе: “чорт с ними! Пусть расстреляют. Все равно, жизнь кончена, а я сделаю то, что требовало от меня мое достоинство”.
На меня поэтому не действовали ни приглашение в старую чеку, правда, кончившееся ничем, ни угрозы при Зиновьеве в здешней “Правде” по поводу одного моего публичного чтения: “можно ведь и ушибить...”
Теперь дело показало, что я неверно судил о моей работоспособности. И сейчас, хотя раньше часто о выезде из отечества подумывал и даже иногда заявлял, я решительно не могу расстаться с родиной и прервать здешнюю работу, которую считаю очень важной, способной не только хорошо послужить репутации русской науки, но и толкнуть вперед человеческую мысль вообще. Но мне тяжело, по временам очень тяжело жить здесь – и это есть причина моего письма в Совет.
Вы напрасно верите в мIровую пролетарскую революцию. Я не могу без улыбки смотреть на плакаты: “да здравствует мIровая социалистическая революция, да здравствует мIровой октябрь”. Вы сеете по культурному мiру не революцию, а с огромным успехом фашизм. До вашей революции фашизма не было. Ведь только нашим политическим младенцам Временного Правительства было мало даже двух ваших репетиций перед вашим октябрьским торжеством. Все остальные правительства вовсе не желают видеть у себя то, что было и есть у нас и, конечно, вовремя догадываются применить для предупреждения этого то, чем пользовались и пользуетесь вы – террор и насилие. Разве это не видно всякому зрячему!
Сколько раз в ваших газетах о других странах писалось: “час настал, час пробил”, а дело постоянно кончалось лишь новым фашизмом то там, то сям. Да, под вашим косвенным влиянием фашизм постепенно охватит весь культурный мiр, исключая могучий англо-саксонский отдел (Англию, наверное, американские Соединенные Штаты, вероятно), который воплотит-таки в жизнь ядро социализма: лозунг – труд как первую обязанность и достоинство человека и как основу человеческих отношений, обезпечивающую соответствующее существование каждого – и достигнет этого с сохранением всех дорогих, стоивших больших жертв и большого времени, приобретений культурного человечества.

Но мне тяжело не оттого, что мiровой фашизм попридержит на известный срок темп естественного человеческого прогресса, а оттого, что делается у нас и что, по-моему мнению, грозит серьезною опасностью моей родине. Во-первых, то, что вы делаете есть, конечно, только эксперимент и пусть даже грандиозный по отваге, как я уже и сказал, но не осуществление безспорной насквозь жизненной правды – и, как всякий эксперимент, с неизвестным пока окончательным результатом. Во-вторых, эксперимент страшно дорогой (и в этом суть дела), с уничтожением всего культурного покоя и всей культурной красоты жизни.
Мы жили и живем под неослабевающим режимом террора и насилия. Если бы нашу обывательскую действительность воспроизвести целиком, без пропусков, со всеми ежедневными подробностями – это была бы ужасающая картина, потрясающее впечатление от которой на настоящих людей едва ли бы значительно смягчилось, если рядом с ней поставить и другую нашу картину с чудесно как бы вновь вырастающими городами, днепростроями, гигантами-заводами и безчисленными учеными и учебными заведениями.
Когда первая картина заполняет мое внимание, я всего более вижу сходства нашей жизни с жизнью древних азиатских деспотий. А у нас это называется республиками. Как это понимать? Пусть, может быть, это временно. Но надо помнить, что человеку, происшедшему из зверя, легко падать, но трудно подниматься. Тем, которые злобно приговаривают к смерти массы себе подобных и с удовлетворением приводят это в исполнение, как и тем, насильственно приучаемым участвовать в этом, едва ли возможно остаться существами, чувствующими и думающими человечно.
И с другой стороны. Тем, которые превращены в забитых животных, едва ли возможно сделаться существами с чувством собственного человеческого достоинства. Когда я встречаюсь с новыми случаями из отрицательной полосы нашей жизни (а их легион), я терзаюсь ядовитым укором, что оставался и остаюсь среди нее. Не один же я так чувствую и думаю?!
Пощадите же родину и нас.

Академик Иван ПАВЛОВ.
Ленинград 21 декабря 1934 г.

Именно таких взглядов на самом деле придерживался этот выдающийся русский ученый, лауреат Нобелевской премии (1904), Академик Императорской Санкт-Петербургской Академии Наук (1907), лживой советской пропагандой без всяких на то оснований (что видно хотя бы из публикуемого письма) превращенный в символ советской науки да еще и в идеологически якобы близкого коммунистам деятеля.
Прежде чем положить это откровенное письмо в папку для доклада Сталину, «Каменная задница» (так называли предсовнаркома Молотова товарищи по партии, а сам Вождь и вовсе заменял последнее слово гораздо менее приличным) наложила (простите уж за невольный каламбур) на него примечательную резолюцию: «т. Сталину. Сегодня СНК получил новое чепуховое письмо академика Павлова. Молотов».
Слово «новое» тут не случайное (следовало бы, пожалуй, даже прибавить – не последнее): за недолгое отпущенное ему время академик И.П. Павлов еще не раз безпокоил советские инстанции, адресуясь в том числе и к В.М. Молотову:

(12 марта 1935): «…Масса людей честных, полезно работающих, сколько позволяют их силы, часто минимальные, вполне примирившиеся с их всевозможными лишениями без малейшего основания (да, да, я это утверждаю) караются беспощадно, не взирая ни на что как явные и опасные враги Правительства, теперешнего государственного строя и родины. Как понять это? Зачем это? В такой обстановке опускаются руки, почти нельзя работать, впадаешь в неодолимый стыд: “А я и при этом благоденствую”».
(8 декабря 1935): «…Не могу умолчать о другой теперешней несправедливости, постоянно угнетающей мое настроение. Почему мое сословие (духовное, как оно называлось раньше), из которого я вышел, считается особенно преступным? Мало того, что сами служители церкви подвергаются незаслуженным наказаниям, их дети лишены общих прав, напр., не допускаются в высшие учебные заведения. Прежнее духовное сословие, как среднее во всех отношениях – одно из здоровых и сильных. Разве оно мало работало на общую культуру родины?»

http://a.kras.cc/2016/04/blog-post_793.html
На последнее свое письмо Иван Петрович ответа так и не получил, а вскоре (27 февраля 1936 г.) умер, как написано в официальном заключении, от пневмонии. Отпевали его, согласно завещанию, в церкви, после чего в Таврическом дворце состоялась помпезная церемония прощания, с учеными и лжеучеными из советских вузов, втузов и членов пленума Академии «в почетном карауле». Похоронили его на Литераторских мостках Волкова кладбища.
Весьма удачно для власти умер Академик, в самый разгар раскрутки очередной фазы Красного террора. А по слову Вождя и Учителя: «Нет человека – нет проблемы».
После войны, причины которой коренились, как считал И.П. Павлов, в появлении на исторической арене большевизма, само его имя цинично было использовано для погрома науки, которую при жизни он всеми силами пытался защищать. Прикрываясь лозунгом «защиты павловского наследия», после т.н. «Павловской сессии Академии наук СССР и Академии медицинских наук СССР» 1950 г. было открыто гонение на ведущих физиологов страны, многие из которых были его учениками.
В одной из своих проповедей в Преображенском соборе в Москве в конце 1950-х митрополит Николай (Ярушевич) открыто говорил, что вопреки тому, что утверждает советская пропаганда, академик И.П. Павлов, которого Владыка знал лично, никогда не был атеистом, а верующим православных христианином. Вскоре Архиерея, чересчур много позволявшего себе говорить с амвона, остановили: госпитализированный в Боткинскую больницу с приступом стенокардии, он скончался ранним утром 13 декабря 1961 г. после того, как некая медсестра сделала ему укол с неизвестным препаратом.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Николай_(Ярушевич)
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/377263.html
promo nemihail 13:00, yesterday 17
Buy for 20 tokens
Эта история по своей нравственной дикости не далеко ушла от недавней истории с доцентом Соколовым. Подпись в её аккаунте гласила: "Надоело засыпать одной" Фото: ВК, Елизавета Силаева ( https://vk.com/id178698928?z=photo178698928_406392473%2Falbum178698928_0%2Frev) Вот её…