May 7th, 2021

promo ukhudshanskiy june 26, 2017 10:15 15
Buy for 10 tokens
Оригинал взят у salery в post РФ-ная элита неконкурентоспособна (какое там «противостояние Западу»… если бы даже и хотела) в основном не потому, что воровата. Во власти категорически мало элементарно интеллигентных людей. Поэтому она не способна проводить эффективную…

МОНАРХИЧЕСКИЙ ПРОЕКТ БАРОНА УНГЕРНА (20)

Логотип Азиатской конной дивизии: Двуглавый Орел Российской Империи и Соёмбо (с луной, солнцем и тройным языком пламени) – древний символ монгольского народа, ставший гербом Монголии после объявления в 1911 г. независимости.


В качестве иллюстраций использованы фотографии из книг востоковеда С.Л. Кузьмина.


К СТОЛЕТИЮ УБИЙСТВА БАРОНА УНГЕРНА


Последний бой (продолжение)


История пленения Барона, как мы уже отмечали, темна и до сих пор не вполне ясна. Мы не будем касаться ее, сосредоточась на следствии и суде над ним, – скорым и неправым, как и все по большей части политические процессы в советской и постсоветской России.
Документы, дошедшие до нас в связи с этим действом, – крайне пристрастны и ненадежны, способствуя скорее сокрытию правды. И все-таки это единственная возможность услышать, пусть и искаженный, но все же живой голос Барона, давшего последний бой тем страшным силам, кто уже поработил Россию, строя подобные планы относительно всего мiра.
Долгое время он являлся для них серьезной проблемой, один с кучкой разноплеменных конников мешая двигаться на Восток. Даже сейчас, попав физически в их власть, он был для них опасен. Очень скоро они поняли, что сломить или духовно разоружить этого человека было невозможно.
В Троицкосавск (с 1934 г. Кяхта) Барона доставили 24 августа 1921 г.. Разместили «в гараже с большими воротами. Внутри стояли две солдатские кровати». На первом допросе генерал категорически отказался отвечать на вопросы (Кузьмин-2011. С. 294).
Однако 27 августа согласился. «На вопрос, может ли он отвечать откровенно, – записано в протоколе, – сказал: “Раз войско мне изменило, могу теперь отвечать вполне откровенно”» (Кузьмин-2004. С. 200).
Согласно сохранившегося документа допрос происходил в Штабе экспедиционного корпуса. Проводил его «комкор т. Гайлит в присутствии бывшего комкора т. Неймана, начпомарма т. Бермана […] и представителя Коминтерна при Монголправительстве т. Борисова» (Кузьмин-2004. С. 199).



Дом купца Михаила Александровича Коковина, в котором в 1921 г. допрашивали генерал-лейтенанта барона Р.Ф. фон Унгерн-Штернберга в Троицкосавске (с 1934 г. Кяхта) на улице Большой (ныне Ленина), 61. Фотография Уильяма Брумфилда.

Внешний вид Барона весьма интересовал и странным образом был притягателен для красных.
В протоколе от 27 августа Барон описывается так: «Костюм монгольского князя – шелковый халат – носил, чтобы быть на далеком расстоянии видным войску. Привлечь этим костюмом симпатии монгольского населения цели не имел. Хутухтой был пожалован Унгерну титул монгольского князя» (Кузьмин-2004. С. 202).
Сразу же после следующего допроса (29 августа) проводивший его коминтерновец Б.З. Шумяцкий дал указание: «Немедленно отправьте в Москву срочно первым попутчиком или курьером следующее: Сейчас произвел подробный личный опрос барона Унгерна по вопросам, интересующим Наркоминдел. Унгерн одет в ярко-желтый халат монгольского князя с генеральскими погонами и офицерским Георгием, в монгольской обуви. Объясняя тем, что он сделал для удобства командования, чтобы солдаты легче замечали. Держится он естественно, без рисовки и спокойно, хотя часто переспрашивает, желая, очевидно, обсудить некоторые вопросы…» (Кузьмин-2011. С. 456).
В те же дни был сделан первый за долгое время снимок Романа Федоровича. Со времени даурской фотографии с полковничьими еще погонами (https://sergey-v-fomin.livejournal.com/499217.html) никаких других до пленения мы не знаем. На фотографии 1921 года он запечатлен выходящим из дверей какого-то здания, в фуражке и подпоясанном халате с Георгиевским крестом на груди. Выводит его человек, которого многие современные исследователи определяют как П.Е. Щетинкина.




Допрашивавших Барона красных интересовала мотивация взятия им Урги.
«Поход на Ургу, – заявил генерал 27 августа, – был предпринят с целью восстановления в Монголии власти Маньчжурского хана» (Кузьмин-2004. С. 202).
Два дня спустя, отвечая на новые вопросы, он уточнил; «О суверенитете Монголии я и не думал. О независимости говорил в том смысле, имея в виду, что это просто только лозунг. Я мыслил судьбу Монголии только в подчинении Маньчжурского Хана, на основе так называемого Маньчжурского обычного права, как видимость самостоятельности. Это бы вполне удовлетворило верхи монголов.
Я полагал, что под началом Маньчжурского Хана должен был бы создаться такой круг: Монголия, Тибет, Китай и все кочевые народы Сибири и среднеазиатских владений. К утверждению такого порядка была направлена вся моя переписка с внешним мiром. Я об этом несколько раз писал китайским генералам-монархистам Ли Чжанкую [Чжан Куйу] и другим, доказывая им необходимость начать спасать человечество от гибели возрождением крепкого оплота культуры – Царей.
Я действительно указывал на необходимость привлечь к этой работе монархических интеллигентов, купцов, и начать издание большой монархической газеты для агитации за Монархию. Я об этом писал многим вождям наших инородцев, особенно мусульманам и происходящим от монгольского корня. Ответы на эти обращения, как я вам уже сказал, я не получил» (Кузьмин-2004. С. 207).
Проводивший этот последний допрос коминтерновец Б.З. Шумяцкий в докладе в Москву «по прямому проводу» еще раз возвращался к этим последним фразам из допроса, дополнительно приводя важные с его точки зрения слова Барона: «…Я одно время переписывался кое с кем из китайских друзей насчет издания монархической газеты и думал даже использовать для этой цели одного старого китайского философа, но это не осуществилось» (Кузьмин-2011. С. 458).
Ответ же на основной вопрос Шумяцкий сформулировал для Москвы следующим образом: «Создание независимого Монгольского ханства Унгерн не имел в виду. Монгольское ханство должно быть под суверенитетом Китайской империи» (Кузьмин-2004. С. 208).



Ян Петрович Гайлит (1894–1938) – латыш, после окончания Вольмарского городского училища и землеустроительных курсов работал землемером. В 1915 г. призван в армию. Окончил школу прапорщиков (1916). Подпоручик. Член РКП(б) с 1918 г. С 25 ноября 1919 г. по 26 октября начальник 26-й стрелковой дивизии. С 30 августа 1921 г. командовал Экспедиционным корпусом, действовавшим против войск барона Унгерна (корпус был расформирован 14 сентября). Командующий войсками Сибирского (1933-1937) и Уральского (1937) военных округов. Комкор (1935). Арестован 15 августа 1937 г.; по обвинению в шпионаже и участие в контрреволюционной организации казнен 1 августа 1938 г. Реабилитирован в 1956 г.

«На вопрос, что побуждало его вести борьбу с советской Россией и какие цели он преследовал в этой борьбе, Унгерн отвечал, что боролся за восстановление Монархии. Идея монархизма – главное, что толкало его на путь борьбы. Он верит, что приходит время возвращения Монархии. До сих пор шло на убыль, а теперь должно идти на прибыль, и повсюду будет Монархия, Монархия, Монархия.
Источник этой веры – Священное Писание, в котором, по его мнению, есть указания на то, что это время наступает именно теперь. Восток непременно должен столкнуться с Западом. “Белая” культура, приведшая европейские народы к революции, сопровождавшаяся веками всеобщей нивелировки, упадком аристократии и прочая, подлежит распаду и замене “желтой”, восточной культурой, образовавшейся 3000 лет назад и до сих пор сохранившейся в неприкосновенности.
Основы аристократизма, вообще весь уклад восточного быта, чрезвычайно ему во всех подробностях симпатичны, вплоть до еды. Пресловутая “желтая опасность” не существует для Унгерна. Он говорит, наоборот, о “белой опасности” европейской культуры с ее спутниками – революциями. Изложить свои идеи в виде сочинения Унгерн никогда не пытался, но считает себя на это способным» (Кузьмин-2004. С. 201).
Тут же Барон сделал одно важное уточнение, подтверждающее приводившиеся нами ранее выводы о его конфессиональной принадлежности: «Унгерн заявляет себя человеком, верующим в Бога и Евангелие и практикующим молитву» (Там же).
То же сказал он и на допросе в Иркутске 1-2 сентября: «Считает себя призванным к борьбе за справедливость и нравственное начало, обоснованное на учении Евангелия. Свои жестокости и террор в отношении людей не считает противоречивым учению Евангелия» (Кузьмин-2004. С. 210-211).
Присутствовавший на том иркутском допросе писатель-большевик В.Я Зазубрин имел возможность задать свои вопросы:
«– Скажите, почему вы ссылаетесь на Священное Писание? Зачем нужен был вам апокалипсис? Вы искренне верили?
– Безусловно» (Кузьмин-2004. С. 558).
Г.М. Семенов, несомненно хорошо знавший Барона так характеризовал его: «Доблесть Романа Федоровича была из ряда вон выходящей. Легендарные рассказы о его подвигах на германском и гражданском фронтах поистине неисчерпаемы. Наряду с этим, он обладал острым умом, способным проникновенно углубляться в область философских суждений по вопросам религии, литературы и военных наук. В то же время он был большой мистик по натуре, верил в закон возмездия и был религиозен без ханжества. Это последнее в религии он ненавидел, как всякую ложь, с которой боролся всю свою жизнь. […]
…Все странности Барона всегда имели в основе своей глубокий психологический смысл и стремление к правде и справедливости. […]
…Роман Федорович был искренне верующим человеком, хотя взгляды его на религию и на обязанности человека в отношении се были достаточно своеобразны.
Барон был твердо убежден, что Бог есть источник чистого разума, высших познаний и Начало всех начал. Не во вражде и спорах мы должны познавать Его, а в гармонии наших стремлений к Его светоносному источнику. Спор между людьми, как служителями религий, так и сторонниками того или иного культа, не имеет ни смысла, пи оправданий, ибо велика была бы дерзновенность тех, кто осмелился бы утверждать, что только ему открыто точное представление о Боге. Бог – вне доступности познаний и представлений о Нем человеческого разума.
Споры и столкновения последователей той или иной религии между собой неизбежно должны порождать в массах, по мнению Барона, сомнения в самой сути существования Бога. Божественное начало во Вселенной одно, по различность представлении о Нем породила и различные религиозные учения. Руководители этих учений во имя утверждения веры в Бога должны создавать умиротворяющее начало в сердцах верующих в Бога людей па основе этически корректных отношений и взаимного уважения религий.
Вероотступничество особенно порицалось покойным Романом Федоровичем, но не потому, однако, что с переходом в другую религию человек отрекается от истинного Бога, ибо каждая религия по своему разумению служит и прославляет истинного Бога. Понимание Божественной Сути разумом человеческим невозможно. “Бога нужно чувствовать сердцем”, – всегда говорил он» (Атаман Семенов «О себе. Воспоминания, мысли и выводы». М. 1999. С. 119-120).



Константин Августович Нейман (1897–1937) – латыш, из семьи буфетчика Митавского железнодорожного вокзала. Окончил первый курс Митавской немецкой учительской семинарии (1914), Рижскую немецкую гимназию (1916) и Школу прапорщиков Западного фронта во Пскове (1917). С мая 1920 г. по август 1921 г. начальник 35-й Сибирской стрелковой дивизии. Командир Экспедиционного корпуса, действовавшего в Монгольской операции против генерала Унгерна. В связи с военными неудачами в боях с Азиатской конной дивизией РВС 5-й армии 30 августа освободил Неймана от командования Экспедиционным корпусом и 35-й Сибирской стрелковой дивизией. Тем не менее в октябре 1921 г. был награжден орденом Красного Знамени, а в 1932-м. орденом Красного Знамени Монгольской Народной Республики. Комкор (1936). Арестован 21 июля 1937 г., а 5 ноября расстрелян. Реабилитирован в 1955 г.

Ведшего допрос пленника работника Коминтерна Шумяцкого вполне предсказуемо интересовало, почему в своем Монархическом проекте тот сделал ставку на азиатские народы.
«Большевизм, – сказал Роман Федорович, – не может развиться у кочевников, всех кочевников надо объединить в одну группу. Я имею в виду все кочевые народы. Вот почему в основу создания Срединного Монгольского Царства (до Каспия) клал объединение всех кочевников, и киргизов [казахов] в том числе.
С этой целью я, действительно, делал попытки через монгольского премьер-министра Джалханцза-хутухту и через других влиятельных лиц снестись со всеми народами, происходящими от монгольского корня и собственноручно написал два проекта обращения к вождям – ханам и бекам Киргизии.
В одном из этих обращений я указал на необходимость связаться с потомком древнего киргизского хана и видным киргизским политико-общественным деятелем Букейхановым, которого лично никогда не знал, а был лишь о нем наслышан, как о влиятельном среди киргизов человеке и бывшем руководителе в 1917-19 гг. Алаш-орды.



Алихан Букейханов (1866–1937) – происходил из казахских чингизидов. Окончил экономический факультет Петербургского лесного института. Член партии кадетов (1905), депутат 1-й Государственной думы от Семипалатинской области. Относился к западнической казахской интеллигенции, видевшей «будущее киргизской степи в сознательном претворении западной культуры». Арестовывался «как руководитель киргизского политического движения»; в 1908-1917 гг. находился в ссылке в Самаре. Комиссар Временного правительства по Казахстану (1917). Признав вооруженный захват большевиками власти незаконным, создал национальную политическую партию «Алаш». А в декабре 1917 г. была провозглашена независимость государства казахов и первым председателем Алаш-Орды (правительства) стал Букейханов. Во время гражданской войны алашординцы поддерживали Сибирское правительство. В 1920-1930-е годы Букейханов трижды арестовывался. 27 сентября 1937 г. за принадлежность к «террористической организации» его приговорили к высшей мере, расстреляв в тот же день. Реабилитировали его только в 1989 г.

Кроме того, в тех же целях объединения кочевников, как оплота Монархии, против заразы большевизма, я усиленно старался связаться через лично знакомых мне китайских генералов-монархистов Ли Чжанкуя и [Чжан Куйу] и поднять на борьбу с проникающей революционной заразой массы китайцев-мусульман. Но из всех этих попыток ничего не вышло» (Кузьмин-2004. С. 205-206).
Этому настойчивому, даже несколько навязчивому утверждению Барона, что ему-де не удалось установить контакты с многочисленными, как мы помним, адресатами его посланий, доверять полностью не приходится.
Роман Федорович, несомненно, хорошо понимал, что и кому он говорит. В руках красных, напомним, оказалась главным образом перехваченная переписка (вся ли, – кстати, тоже большой вопрос). Ни одного ответного письма хотя бы от его агентов в Китае, китайских генералов-монархистов, с которым у него были долговременные контакты, его родственника Чжан Куйу, от его жены, наконец, не найдено. Всё было уничтожено, по всей вероятности, – чтобы не попало в руки врагов – самим генералом.
Проводившего допрос Шумяцкого, отчитывавшегося перед Коминтерном и Наркоминделом, особо интересовали возможные связи пленника с Японией: «Какова роль Японии в этом движении и Ваша связь с ней?»
Последовал ответ: «Взятие Урги было против интересов Японии, которая помогала армии китайских республиканцев. Вообще Японию нельзя рассматривать как нечто целое единое. Я не рассчитывал на нее и полагал, что освобождение от заразы революционных идей может придти только от кочевых народов и народов Китая. Конечно, японцы не прочь были бы использовать меня, но им это не удавалось» (Кузьмин-2004. С. 206).
Основательно изучивший этот вопрос историк-востоковед Е.А. Белов, в книге которого есть даже специальный раздел «Был ли Унгерн агентом Японии?», пришел к выводу, что ключевую роль в создании этого мифа (причем намеренно) сыграл Б.З. Шумяцкий: «Некоторые характеристики Унгерна, сформулированные Шумяцким, легли в основу всей советской историографии об этом Белом генерале. Шумяцкий называл Унгерна агентом Японии». Он же «впервые ввел нашу историческую литературу тезис о том, что Унгерн проводил “насильственную мобилизацию” монголов в своё войско. Этот тезис неверный» (Белов-2003. С. 8).
«Б. Шумяцкий, – пишет далее Евгений Александрович, – был умным человеком […] Он, видимо, понимал и знал, что Унгерн не получал помощи от Японии и не имел с ней связи. Но сказать об этом в то время было опасно, так как руководители РКП(б), Ленин единодушно считали, что гражданская война в России приняла жестокий и затяжной характер главным образом потому, что белой контрреволюции помогали империалистические державы. Мог ли в этих условиях Шумяцкий сказать, что Унгерна не поддерживали иностранные державы? Скорее всего, нет, даже если бы он был уверен в этом» (Там же. С. 79).
Не мог, понятно, не прозвучать и вопрос о евреях, обсуждавшийся на всех последующих допросах и на суде. Вопрошающие пытались свести всё к личной неприязни («зоологическому антисемитизму») Барона, однако тот всякий раз возвращал вопрошавших к реальным фактам и событиям, которые те однако, вполне ожидаемо, не желали да и не могли обсуждать: «На вопрос о причинах его ненависти к евреям, отвечал, что считает их главными виновниками совершившейся русской революции» (Кузьмин-2004. С. 204).
Один из участников этого допроса чекист Берман был к этой проблеме весьма неравнодушен (возможно, именно он и задавал тот вопрос).



Матвей Давыдович Берман (1898–1939) – родился в Читинском уезде Забайкальской области в еврейской семье владельца кирпичного завода. (В послужном списке, однако, читаем: «вероисповедания – иудейского; звание и сословие, к которому принадлежит, и какой губернии уроженец – крестьянин Забайкальской губернии Читинского уезда Ундургинской волости; занятие или промысел – хлебопашество…» РГИВА, ф. 1483, оп. 1. Д. 247, лл. 1.6). Окончил Читинское коммерческое (1916) и Иркутское военное (1917) училища. Прапорщик. Прибыв в Томск в 25-й запасной стрелковый полк на должность взводного командира, занялся агитацией в пользу большевиков. В 1918 г. вступил в РКП(б), одновременно определившись на службу в ЧК. Вскоре его исключали из партии, изгнав при этом с работы, за пьянство. В 1920 г. директор Госполитохраны Дальневосточной республики (аналог ЧК). С марта 1921 г. по февраль 1922 г. председатель Иркутской губЧК, с марта 1921 г. по август 1923 г. возглавлял Особый отдел 5-й армии. Заместитель (1930), а потом (1932-1937) начальник ГУЛАГа. Одновременно начальник Переселенческого отдела НКВД (1936), занимавшегося массовыми депортациями, а также перемещением семей репрессированных в отдаленные местности; начальник строительства канала Волга-Москва (1936-1937). Комиссар госбезопасности 3-го ранга (1935). Заместитель наркома НКВД (1936-1937). Арестован, обвинен в участии в «антисоветской террористической организации, действовавшей в органах НКВД», а также в том, что, создав «террористическую группу, готовил теракты против руководства ВКП(б) и Советского правительства…»; расстрелян в день приговора (7 марта 1939). Реабилитирован в 1957 г.
Оба его брата – Борис (1901–1939) и Юрий (1910–2001) – также были чекистами. Первый из них в 1936-1937 гг. был наркомом внутренних дел Белоруссии. Его преемник на этот посту называл его «сущим дьяволом, вырвавшимся из преисподней»: https://www.svoboda.org/a/30186892.html Дело Бориса Бермана в архиве ФСБ до сих пор засекречено.


Кое-что в поведении Бермана разъясняет история с бароном Петром Александровичем Витте (1873–1952), с 1914 г. бывшим советником правительства Монголии по организации государственных имуществ, а после взятие Урги Бароном состоявшим при Богдо-Хане. В 1921 г. он был арестован захватившими монгольскую столицу красными вместе с евреями, которых он прятал в Консульском доме, в котором Витте жил с семьей. Вместе с ними он и был этапирован в Ново-Николаевск. Судьбу арестованных решал сам Берман, которого уже тогда называли «Кровавым Мальчиком». Он выпустил сначала евреев, а вслед за ними и их спасителя – барона Витте: http://mongol.su/wiki/index.php/Витте_Пётр_Александрович
Не классовое, а, как видим, племенное брало у него верх.
Острый глаз журналиста подметил как между Берманом и Бароном искрило: «В Иркутске Унгерн провел 1 ночь в губчека. После допроса председатель губчека Берман, уходя, сказал: “Ну, до свидания, барон”.– “До свидания”, – вежливо ответил Унгерн, и живо Осведомился: “А Вы далеко живете?” (Кузьмин-2011. С. 459).
О главных итогах первых допросов с точными данными дальнейшего следования пленного генерала немедленно информировал Троцкого находившийся в Сибири один из цареубийц С.Е. Чуцкаев.
«29 августа вечером, – говорилось в “записке по прямому проводу для немедленного вручения […] тов. Троцкому”, – вечером на специальном пароходе Унгерн отправлен из штаба Экспедиционного корпуса из Троицкосавска в Верхнеудинск, Иркутск и далее в Ново-Николаевск […] По прибытии Унгерна в Верхнеудинск, Иркутск и Ново-Николаевск, донесу. Запредревкома войск Сибири ЧУЦКАЕВ» (Кузьмин-2004. С. 209-210).
В Верхнеудинск Барона, в сопровождении Шумяцкого, отправили пароходом. При этом были предприняты безпрецедентные меры безопасности. «При движении парохода, – говорилось в инструкции, – ни под каким видом не давать возможности прогулки барона на палубе (как верхней, так и нижней). […] Всему составу конвоя внушить необходимость доставления пленного живым, откуда должны вытекать все остальные действия конвоя. Не разрешать вести с пленным какие бы то ни было разговоры и не допускать в его присутствии колкостей и грубостей, направляемых по адресу пленного» (Там же. С. 219).
В Иркутск Романа Федоровича отправили в арестантском вагоне под конвоем трех коммунистов (Кузьмин-2011. С. 295).



Продолжение следует.
checkered

Ф. М. Достоевский "Подросток"

Я так думаю, что когда смеется человек, то в большинстве случаев на него становится противно смотреть. Чаще всего в смехе людей обнаруживается нечто пошлое, нечто как бы унижающее смеющегося, хотя сам смеющийся почти всегда ничего не знает о впечатлении, которое производит. Точно так же не знает, как и вообще все не знают, каково у них лицо, когда они спят. У иного спящего лицо и во сне умное, а у другого, даже и умного, во сне лицо становится очень глупым и потому смешным. Я не знаю, отчего это происходит: я хочу только сказать, что смеющийся, как и спящий, большею частью ничего не знает про свое лицо. Чрезвычайное множество людей не умеют совсем смеяться. Впрочем, тут уметь нечего: это - дар, и его не выделаешь. Выделаешь разве лишь тем, что перевоспитаешь себя, разовьешь себя к лучшему и поборешь дурные инстинкты своего характера: тогда и смех такого человека, весьма вероятно, мог бы перемениться к лучшему. Смехом иной человек себя совсем выдает, и вы вдруг узнаете всю его подноготную. Даже бесспорно умный смех бывает иногда отвратителен. Смех требует прежде всего искренности, а где в людях искренность? Смех требует беззлобия, а люди всего чаще смеются злобно. Искренний и беззлобный смех - это веселость, а где в людях в наш век веселость, и умеют ли люди веселиться? Веселость человека - это самая выдающая человека черта, с ногами и руками. Иной характер долго не раскусите, а рассмеется человек как-нибудь очень искренно, и весь характер его вдруг окажется как на ладони. Только с самым высшим и с самым счастливым развитием человек умеет веселиться сообщительно, то есть неотразимо и добродушно. Я не про умственное его развитие говорю, а про характер, про целое человека. Итак: если захотите рассмотреть человека и узнать его душу, то вникайте не в то, как он молчит, или как он говорит, или как он плачет, или даже как он волнуется благороднейшими идеями, а высмотрите лучше его, когда он смеется. Хорошо смеется человек - значит хороший человек. Примечайте притом все оттенки: надо, например, чтобы смех человека ни в каком случае не показался вам глупым, как бы ни был он весел и простодушен. Чуть заметите малейшую черту глуповатости в смехе - значит несомненно тот человек ограничен умом, хотя бы только и делал, что сыпал идеями. Если и не глуп его смех, но сам человек, рассмеявшись, стал вдруг почему-то для вас смешным, хотя бы даже немного, - то знайте, что в человеке том нет настоящего собственного достоинства, по крайней мере вполне. Или, наконец, если смех этот хоть и сообщителен, а все-таки почему-то вам покажется пошловатым, то знайте, что и натура того человека пошловата, и все благородное и возвышенное, что вы заметили в нем прежде, - или с умыслом напускное, или бессознательно заимствованное, и что этот человек непременно впоследствии изменится к худшему, займется "полезным", а благородные идеи отбросит без сожаления, как заблуждения и увлечения молодости.
https://klassika.ru/read.html?proza/dostoevskij/podr